ПАВ (pantv) wrote,
ПАВ
pantv

Category:

О том как Казанова в Петербурге девственницу прикупил


Казанова два раза приезжал в Россию и даже жил в Петербурге.
О его "Записках" я уже писал ))) теперь хочу написать про то как он девицу в Петербурге купил.



Прогуливаясь в Катериненгофе (так написано в «Записках») с одним из своих новых знакомых, гвардейским офицером по фамилии Зиновьев, Казанова замечает «девицу редкой красоты, но и необычайной робости, ибо, завидев нас, она сразу убежала. Мы последовали за ней и взошли в ту хижину, где она скрылась». Оказалось, что в «хижине» ютится нищее многодетное семейство. По просьбе Казановы Зиновьев вступает в переговоры с его главой о продаже дочери «в услужение».

Диалог, состоявшийся позже между приятелями, весьма любопытен. Казанова интересуется:

«– Сколько же он хочет за сие сокровище?

– Цена непомерная – сто рублей, но она девственница. Как видите, ничего не выходит.

– Как же не выходит? Да ведь это же просто бесценок. (Занятно провести аналогию с нашим временем – практически безденежному иностранцу цена за девицу вполне подходит.)

– И вы согласны отдать сто рублей за эту малютку?

– Несомненно...»

В конце разговора Зиновьев добавляет:

«– Ежели вы хотите завести гарем, достаточно одного лишь слова. Здесь нет недостатка в красивых девицах».

На следующий день купля состоялась. Но Зиновьев советует:

«– Что же вы не проверите покупку. В контракте обусловлено, что вы покупаете девственницу. Удостоверьтесь, не обманули ли вас.

– Мне неловко делать это здесь. – И в самом деле, я не хотел подвергать Заиру (так звали девицу) столь оскорбительному досмотру.

– Ба! – отвечал Зиновьев. – Она будет только рада. Вы удостоверите перед родителями ее благонравие.

Я сел на стул и, привлекши к себе не сопротивляющуюся Заиру, убедился, что отец не солгал... ».

«По возвращении в Петербург я заперся с Заирой и четыре дня не покидал ее». Кроме того, Казанова приводит девицу «в благопристойное состояние», для чего отводит ее в общественную баню, о которой оставляет интересное свидетельство: «Там было пятьдесят или шестьдесят персон как мужчин, так и женщин, совершенно раздетых и не смотревших друг на друга. По всей вероятности, они полагали, что и на них никто не смотрит. Свидетельствовало ли сие о бесстыдстве или первобытной невинности?»



Тут же Казанова живописует прелести своего нового приобретения: «Мне показалось странным, что никто из мужчин не взглянул на Заиру, являвшую собой во всей пленительной мягкости совершенный образ Психеи, виденный мной среди статуй виллы Боргезе. Грудь ее имела не завершенные еще очертания, ибо девица достигла не более чем тринадцатилетнего возраста. Белизна и свежесть кожи, подобная снегам севера, оттенялась черными, как смоль, неаполитанскими волосами.

Я и в самом деле влюбился в эту малютку. И если бы не ее приступы ревности, возможно, никогда бы с нею не расстался»...

А девушка и действительно попалась ревнивая. Возвратившись после ночи карточной игры из гостей домой «столь же целомудренным, каковым из него и вышел», Казанова встречает следующий прием: «Я едва успел увернуться от брошенной Заирой бутылки, после чего девица начала кататься по полу, словно в припадке падучей, покушаясь разбить себе голову. Я подбежал к ней и стал звать на помощь, не сомневаясь, что она сделалась безумной. Но тут же картина переменилась – она принялась осыпать меня упреками и бросила в лицо колоду карт, по которым будто бы узнала о моей измене».

Однако милые бранятся – только тешатся, и после столь бурных сцен идиллия продолжается. Казанова везет свою юную подругу в Москву. Там Казанова в сопровождении Заиры наносит визиты и отмечает значительную терпимость российского общественного мнения в отношении морали: «Во всех домах, куда я ее привозил, все единогласно восхваляли непринужденность ее манер и красоту. Мне же было приятно то, что никого не заботило, вправду ли она моя воспитанница или же просто любовница или служанка. В этом отношении русские из всех прочих народов доставляют менее всего стеснения».

Итальянец возвращается в Петербург, однако кипучая энергия уже влечет его к новым путешествиям, приключениям и любовницам (одну из них – французскую актрису, приехавшую по контракту, но желающую вернуться домой, Казанова цепляет и приглашает ехать обратно в Европу вместе с ним). Но встает вопрос о будущем юной Заиры.


Портрет Казановы

Зиновьев советует увезти ее с собой, однако Казанова, конечно же, не собирается этого делать, находя для себя довольно оригинальное объяснение: «Меня пугало будущее, ибо любил я ее чрезвычайно, и она стала бы делать со мной все, что угодно».

Заиру выпрашивает у Казановы его соотечественник, известный архитектор, семидесятидвухлетний Ринальди.

Но девица тоже не промах. Казанова пишет: «Она спросила, отдаст ли мне Ринальди, получив ее, те сто рублей, которые я заплатил за нее отцу.

– Конечно, моя милая.

– Но теперь ведь я стою дороже. Во-первых, ты мне оставляешь все подарки, и потом я научилась говорить по-итальянски».

В конце концов они останавливаются на следующем варианте: Казанова возвращает девицу родителям (при этом он оставляет ей в подарок те сто рублей, о которых шла речь выше), а толстосум Ринальди сверх того выкупает ее у родителей заново.

«Я всегда буду помнить твою доброту. Поцелуй меня и давай спать», – заявляет удовлетворенная решением материальных вопросов хваткая Заира. Это была их последняя ночь. Наутро Казанова отвез Заиру домой. Перед отъездом из Петербурга он узнал, что его бывшая любовница уже «ринальдизировалась»...

Ринальди заплатил за Заиру Казанове, ее родителям и взял ее к себе в дом. За все время (до его смерти) он ни разу не обидел ее. В качестве награды Заира получила все его состояние.

А Казанову жизнь потрепала. Он начинает писать о своих похождениях, надеясь получить за это звонкую монету. На старости лет он был информатором святой инквизиции. От тюрьмы и от сумы...

После 50-ти, Казанова в своих «Мемуарах» с горечью констатирует:
«Мне пришлось, взглянув в прошлое, пожалеть о нем и содрогнуться о пятидесяти годах, к которым я летел на всех парусах. У меня уж не осталось никаких очарований, только сомнительная репутация и напрасные сожаления, а впереди – лишь бремя старости без достатка и пристанища».

Друзья говорят ему без всякой жалости, что он выглядит поразительно старше своих лет.

Он скончался 4 июня 1798 года в заштатном богемском замке Дукс, где исполнял должность библиотекаря. Долгое время могила его была неизвестна. Сохранялось только предание, что железный крест на ней зацепляет юбки девушек, идущих в церковь.

Источник: книга  "Казанова в Петербурге". Автор: Окунь Михаил


Tags: 18+, легенды Питера, о сексе
Subscribe
promo pantv март 8, 2015 20:32 6
Buy for 40 tokens
Добро пожаловать! Мое ПРОМО стоит всего 40 жетонов + всегда стараюсь зайти и написать коммент человеку взявшему мое промо. Некоторые мои избранные посты...
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 30 comments